Кое-кто из наиболее азартных тут же стали заключать пари. Как понял Аркадий, не в пользу Ширяева.

Противники, чуть пританцовывая, сблизились. Без лишних слов Жан-Жак резко выбросил вперед здоровенный кулак.

Наверное, такой удар мог бы свалить быка, если бы несчастное животное оказалось на месте Григория. Ширяева он тоже свалил бы наверняка, но бывший десантник не стал проверять этого.

В последний момент он ушел чуть в сторону, перехватил руку Жан-Жака и чуть повернулся, придавая противнику нужное направление.

Жан-Жак послушно рухнул к ногам охнувших зрителей, однако сразу вскочил и вновь бросился в атаку.

Случившееся ничему не научило француза. Да Ширяев и не хотел его ничему учить. Проучить — да, так это дело совсем другое.

На этот раз десантник резко ударил противника ногой и добавил с поворота локтем. Парировать ни один из ударов Жан-Жак не сумел. Он снова послушно отлетел в сторону, но опять поднялся, только на этот раз более медленно.

И сразу рухнул в третий раз, теперь — надолго.

— Кто-нибудь еще имеет что-то против Командора? — спросил Ширяев, оглядывая зрителей.

Перевода не потребовалось. Впрочем, и желающих не было. Выигравшие пари довольно похлопывали Григория, кто-то даже протягивал ему выпивку. Проигравшие посматривали косо, и только. Эти грубые люди ни в грош не ставили законы, зато собственные неписаные обычаи соблюдали честно. Победил — честь тебе и хвала. Никаких репрессий за это не полагалось.

Жан-Жак тем временем застонал, и Ширяев машинально протянул ему руку, помогая подняться.

Он уже начал остывать, и было даже чуть неудобно за свою несдержанность. Все-таки Командор просил обойтись без эксцессов, а тут...

Гранье между тем что-то проговорил, и Ширяеву вновь пришлось прибегнуть к помощи переводчика.

— Он говорит, что если у Командора вся команда такая, то охотно готов поверить во всю историю с бегством, — сообщил Аркадий.