Насколько перевод соответствовал оригиналу, сказать Ширяев не мог. Скорее лишь в общих чертах. Аркадий действительно не знал языка в совершенстве, да и знал бы, может, поостерегся бы говорить чересчур грубо.

Но слова все равно прозвучали, и их смысл был понят.

Была не была! Калинин тоже поднялся и встал рядом с Ширяевым.

Мужчина в камзоле что-то спросил все с той же ехидцей.

— Он говорит, откуда ты взялся? Не подыгрываешь ли ты сказочнику на флейте?

— Я — гвардии старший сержант ВДВ Григорий Ширяев. Был с Командором и на Ямайке, и раньше. Пусть скажет, кто он такой? Кому я сейчас на морде кулаками сыграю?

— Жан-Жак Гранье. — Представление флибустьер понял без перевода.

Он явно рассчитывал на то, что его имя произведет на Ширяева впечатление. Зря. Все-таки не литературный персонаж, живой человек, и откуда он мог быть известным выходцу из другого времени?

Поняв, что имя проигнорировано, Жан-Жак иронически поклонился, не спеша стянул с себя две перевязи с парой пистолетов на каждой, бросил их на ближайший стол, а затем зашвырнул туда же пояс с полусаблей и камзол.

То ли сыграл свою роль Аркашин перевод, то ли Жан-Жак был так уверен в себе, а может, в этой таверне не было принято проливать кровь, но драться явно предстояло без помощи оружия.

Впрочем, под когда-то белой кружевной рубашкой отчетливо бугрились такие мышцы, что поневоле создавалось впечатление: оружие ему не требовалось.

Ширяев молча отстегнул свой пояс и последовал примеру соперника, сняв куртку и оставшись в заштопанной голубой тельняшке.

Внешне он проигрывал Жан-Жаку, и даже видавший своего напарника в деле Калинин не был уверен в исходе схватки.

Тем временем посетители расступились и растащили в стороны столы, давая место для поединка.

Даже владелец таверны торопливо пробился в первый ряд в ожидании предстоящего зрелища.