– Это образец орхидеи Гибсона с Индуса в системе Митры. Она прекрасна, не правда ли?

– Правда, ваша светлость, – негромко отозвался Мэтьюс.

Похожий на колокольчик цветок переливался голубым и темно-пурпурным, а глубоко в золотистой сердцевине виднелись оттенки алого. Адмирал почувствовал странное головокружение, будто он проваливался в ароматные глубины цветка. Ощущение было таким сильным, что он встряхнул головой. Бенджамин негромко засмеялся.

– Да, очень красивый, но вне родной планеты его выращивать очень сложно, а цветет он только раз в три стандартных года в течение одного дня. Он меня заворожил еще в ту пору, когда я увидел его в питомнике на Старой Земле. По-моему, я почти вывел гибрид, который будет цвести вдвое чаще. К несчастью, в таком проекте все нужно делать точно вовремя и тщательно воспроизводить естественную среду. Я, честно говоря, даже не ожидал, что он расцветет сегодня, и поэтому не думал, что придется тащить вас на встречу сюда, но если я не воспользуюсь моментом…

Он пожал плечами, и Мэтьюс кивнул, ради обворожительной красоты цветка на время отбросив маску измученного терпения. Он с уважительным молчанием следил, как Бенджамин закончил собирать пыльцу и с довольным видом начал изучать свое сокровище под микроскопом.

– Теперь подождем, пока не откроются вот эти, – сказал он деловито, показав на плотно сжатые бутоны соседнего растения.

– И сколько на это уйдет, ваша светлость? – вежливо поинтересовался Мэтьюс.

Бенджамин снова усмехнулся:

– По крайней мере сорок часов, так что вам вовсе не обязательно стоять здесь и ждать.

Протектор ссыпал пыльцу в контейнер, вытер пот с лица и указал на дверь. Мэтьюс вздохнул с облегчением.