- Но как мы узнаем, готова ли она, если вы даже не разрешаете ее спросить?

Бенджамин нахмурился, потом неохотно кивнул.

- Вы правы, - признал он.- Абсолютно правы, но...- Он прервался, сердито пожал плечами, отхлебнув из своего стакана, и только потом продолжил: - Проблема, я думаю, в том, что она еще не взяла себя в руки. Точно я не знаю, она не из тех, кто станет плакаться в жилетку, но Кэтрин сумела от нее кое-чего добиться, и там все плохо, Уэсли. Очень плохо. Несколько месяцев я боялся, что мы вообще ее потеряем. А тут еще некоторые силы в обществе выступили против нее, и все стало еще хуже.

Мэтьюс согласно буркнул, и на лице Бенджамина появилось что-то вроде виноватого выражения.

- Я знал, что реакционеры выступят с открытым протестом, как только пройдет первый шок. Но я не ожидал такого мощного и откровенного возмущения, а должен был бы.

Протектор сжал свободную руку в кулак и ударил себя по колену, на лице его отразилась гримаса отвращения.

- Я все равно думаю, что поступил правильно, - продолжил он, будто обращаясь к самому себе.- Она нужна нам как землевладелец, но если бы я знал, чего ей это будет стоить, то никогда бы этого не сделал. А тут еще смерть капитана Тэнкерсли...

- Ваша светлость, - твердо сказал Мэтьюс, - за это вы винить себя не можете. Мы никак не связаны со смертью капитана Тэнкерсли, и леди Харрингтон это знает. И даже если не знает, вы все равно правы: для успеха реформ она нужна нам как землевладелец, и что бы ни воображали себе психи, большая часть нашего народа глубоко ее уважает. Уж это-то она наверняка понимает. А личность она очень сильная, вы это знаете не хуже меня - мы же видели ее в действии. Она справится.

- Я надеюсь на это, Уэсли, видит Бог, надеюсь, - со вздохом ответил Бенджамин.

- Так и будет. Но я опять про свое. Нам ее флотский опыт нужен не меньше, чем она сама в роли землевладельца, и, по-моему, ваша светлость, мы оказываем ей плохую услугу, не говоря об этом.