Ночь коротка. Но её ещё надо пережить.

Ночь с 23 на 24 марта (березня) 1637 от Р. Х.

Прошло немало времени с момента, когда Иван узнал удивительную новость. Но вот обдумать её хорошенько у него не получалось.

"Да что там, о…тительную! Невероятную, необыкновенную… слов нет, какую… сказочную. И что? Как образовалась в голове каша, так там и остаётся, недоваренная, никак поспеть не может. Ничего толкового эта самая голова выдумать не может. Так, может… тьфу, прицепилось…эээ… в общем, ничего толкового выдумать не получается. Наверное, прав был совет характерников, когда отправлял меня в этот дурацкий поход. Ни на что, кроме как присматривать за придурком Пилипом, я не годен. Слаба оказалась головушка".

Весь путь от места встречи с Аркадием Иван пытался придумать что-нибудь толковое, нужное православным, казакам, характерникам… и все свои задумки сам же и опровергал. Ему было ясно, как… в общем — совершенно ясно, что перед ним и казацким товариществом открываются потрясающие перспективы. Но какие? Непонятно было, что же делать дальше?

"Оставить отряд и двинуться назад вдвоём? А казаки из отряда? За Пилипом-таки догляд точно не помешает. И бросать порученное дело — нехорошо. Разворачивать весь отряд? Так не повернут, на поход настроились. И правду, ведь им, пока совет характерников не решит, не скажешь. Вот бесовы козни!"

Решил было, что голова плохо соображает, потому как надо следить за всё время падающим с лошади иновременником, одновременно наблюдая, нет ли вокруг какой опасности. К счастью, татары, приближение которых он почуял по сотрясению почвы задницей (у доброго воина и задница — тоже важная для выживания часть тела, врагов издали чующая), на перемещение по степи двух всадников, точнее, четырёх лошадей, внимания не обратили и преследовать их не стали. Хотя, Иван это хорошо понимал, заметить передвижение, наверняка заметили. Уберёг господь от опасности, потому как ускакать от татар с таким всадником, как Аркадий, невозможно.