— Но, монсеньор, что мы можем сделать в этой далёкой стране?

— Католической стране. Или ты сомневаешься во власти папы над католиками, дарованной ему богом?

— О, нет, нет! Но беда в том, что куда более сильные позиции, чем Ватикан, там занимают иезуиты. Вы же знаете, что наша власть над ними условна, они действуют в интересах Габсбургов.

— Да, воистину, эти проклятые интриганы — наказание нам за наши грехи. Но его святейшество выразился ясно и предельно чётко: империя не должна получить подкрепления из Польши! Наше дело, как это воплотить в жизнь.

— Однако после… хм… подозрительно скоропостижной смерти не болевшего Сикста V*** идти на прямой конфликт с этими змеями подколодными… не хочется. Или его святейшество?..

— Его святейшество не сошёл с ума. Никаких столкновений с иезуитами или их хозяевами. Впрочем, там теперь чёрт ногу сломит, выясняя, кто хозяин, а кто слуга. И так ему, нечистому, и надо! Но указание его святейшества должно быть выполнено!

— Ума не приложу, как можно это сделать.

— Не кокетничай! Тебя для этого держат здесь, осыпая милостями, на мой взгляд, не всегда заслуженными. По части интриг ты иезуитам не уступишь. Вот и придумай что-нибудь! За что мы тебе такие деньги платим, награды выдаём? Или ты уже считаешь, что получаешь недостаточно? — в голосе кардинала прорезалась сталь. Та самая, из которой делают очень острые смертоубийственные предметы, наподобие кинжала убийцы или топора палача.

— О, нет, нет! Я доволен получаемой платой и счастлив служить престолу и семье Барберини! — голос заметно старшего, чем собеседник, сынка, звучал предельно искренне.