Отвернувшись от Хоскинса, Паркер заказал проходящему мимо бармену виски с содовой. Снова посмотрел на Хоскинса:

— Приступайте же к делу.

Хоскинс, чуть наклонив голову, продолжал улыбаться, словно ему сделали комплимент и он не может оправиться от некоторого смущения. Затем он повернул голову, чтобы взглянуть уже на самого Паркера, а не на его изображение в зеркале, и улыбочка мгновенно исчезла с его лица. Он спросил:

— Что же вы сказали им?

— Что не понимаю, что происходит.

Хоскинс сделал нетерпеливый жест.

— Да не этим, — сказал он. — Гонору и его компании?

— Кому?

Улыбочка появилась снова.

— Я должен знать, вы уже работаете на них? Вы обещали им свою помощь? Это так?

— Нет, не так, — ответил Паркер.

— Вы ответили им “нет”?

— Я ничего им не ответил.

Хоскинс был доволен.

— Хорошо, — сказал он. — Пусть они подождут, пусть понервничают. Знаете, именно в этом была моя ошибка: я слишком легко согласился. Я был слишком нетерпелив.

— Так вы вышли из игры?

Хоскинс удивился:

— Если б я все еще был их человеком, они не пришли бы к вам, разве это непонятно?

— Да, вы правы, — сказал Паркер. Он все ждал, что Хоскинс скажет что-то такое, что придаст всей этой тарабарщине хоть какой-то смысл. Если не торопиться, то этот слабак в конце концов выложит все. Нужно лишь терпение, а его-то Паркеру как раз всегда и не хватало.

— Но ведь там вполне достаточно на двоих, — продолжал Хоскинс. — Они сказали вам, сколько?

— Нет.

Хоскинс мрачно кивнул:

— Одни только намеки, да? Никогда ничего прямо не говорят. Ну так вот, я уверен — там не меньше миллиона! Не меньше! Подумайте сами. Неужели полковник решился убежать с меньшей суммой, разве не так?