— Если ты прав, то мы должны немедленно убить Хейруда, — сказал он, нисколько не пытаясь смягчить тон, которым это было сказано. — Ведь если кто-то дорвался до его изобретения, то под угрозой находится все — жизнь политиков, банковские сейфы, государственная казна… все. И одновременно воры безнаказанны. Абсолютно безнаказанны.

— Во многом ты прав, но ты забываешь, что в их времени тоже есть полиция и ЦБР.

— После этой аферы ЦБР могут ликвидировать!

— Ну да…

— А мы должны ждать реакции той будущей полиции?

Я кивнул и неожиданно рассмеялся.

— Знаешь что? — фыркнул я, глядя на удивленного и разозленного Дуга. — Ведь там, в будущем, будем и мы тоже. Может, и не о чем беспокоиться?

— Погоди… — Он несколько оживился. — Как там получается? Если кто-то из будущего совершает кражу в прошлом, можно ли найти в старых подшивках газет информацию о краже?

Я задумался.

— Не знаю, черт возьми. Этот вопрос всегда казался мне чересчур запутанным: внук убивает деда, кто-то убивает сам себя, но в будущем. Я застрелил Гайлорда, и вместе с тем всегда могу с ним поговорить, если очень захочу… — Я пожал плечами. — Как мне кажется, в будущем должна быть информация о краже. Неизвестно лишь, из какого будущего прибыли к нам грабители. Я не знаю, отделяет ли нас от них десять, тридцать или сто лет. Это очень важно.

— Ты забыл добавить, что мы к тому же не знаем, как до них добраться… — мрачно сказал Саркисян.

Я молчал. Кофе успел несколько остыть, и его уже молено было пить, не боясь обжечь пищевод. Я сделал пять или шесть глотков горячего ароматного напитка.

— Оуэн… — Саркисян наклонился и стукнул меня пальцем в колено. — Я только что говорил, что мы не знаем, как до них добраться, — с нажимом произнес он. — Что ты молчишь?