Преодолевая отвращение, Поликарпов смахнул мерзкую тварь с халы — совсем обнаглели — и, допив молоко, вытащил пачку «беломора». Прочитал надпись на верхней грани:
«Минздрав СССР предупреждает: бабочки опасны для вашего здоровья».
Правильно предупреждает: бабочки — это гадость, особенно синие.
— Угости, Афанасьич, папироской.
Поликарпов протянул бригадиру пачку, и бабочка на руке Ивана шевельнула крыльями.
— Странная у тебя татуировка.
— Первый раз увидел, что ли? Ничего странного, у нас на флоте все якоря накалывали — морская романтика, и к тому же символ надежды.
— Да-да, конечно. — Евгений Афанасьевич с ненавистью посмотрел на порхающих над засыпанным хлебными крошками столом синих тварей и поднялся. — Пойду трудиться.
«Не поможет мне никакой отпуск, — думал он, спускаясь по лестнице и стараясь не глядеть на вьющихся перед его лицом мерзавок. — Только отбойный молоток от них и спасает, хоть из рук его не выпускай. А где я в отпуске отбойник достану?..»
Подвал наполнился грохотом, и часа два Поликарпов блаженствовал. Блаженствовал, пока не заметил, что на плече его сидит здоровенная бабочка и часто-часто машет крылышками, будто в такт работе отбойного молотка норовит попасть…
Постояв минуту-две перед трансформаторной будкой, на железных, крашенных серой краской дверцах которой над надписью:
«Берегись, убьет!»
— была отбита по трафарету синяя бабочка, Евгений Афанасьвич двинулся к калитке. Сторож Василий Николаевич, сидя на перевернутом ведре, некоторое время с любопытством наблюдал за ним, потом разлепил сизые губы и лениво сказал: