Пег скомкала напитанный хлороформом платок и сунула его в кувшин с водой.

Преступник между тем силою раскрыл несчастной жертве рот и из маленького пузырька капнул ей на язык несколько капель какой-то темной густой жидкости.

— Вот так! Теперь она будет молчать, как мертвец в гробу! — шепнул он, поднимаясь. — А где находится герцог?

— Наверху, на палубе, — ответила Пег. — Они стояли рядом, когда я подошла к герцогине и под первым попавшимся предлогом заманила ее сюда.

— Кто эти мужчины, которые находятся в обществе герцога?

— Это его тесть и два сыщика из центрального полицейского отделения; они приехали одновременно с тобой.

— Сыщики?

— Да Циммергер, старый скряга, нанял их, чтобы они стерегли драгоценности его дочери, которых она взяла с собой на несколько миллионов…

— И сейчас они находятся на палубе?

— Две минуты тому назад они, во всяком случае, были там. А где они сейчас, не знаю.

— Гм, — пробормотал Бук Баглей, — эти сыщики из центрального отделения меня не испугают; с такими болванами легко справиться: вот если Ник Картер, черт его возьми, самолично явится и станет мне поперек дороги, тогда…

— Бук, голубчик, прошу тебя об одном — поторопись. Если отсутствие герцогини будет замечено, то герцог придет сюда искать ее.

— Глупости, она здесь всего какую-нибудь минуту, чего бояться? — небрежно заметил Баглей. — А Трулль уже готов? Уже ждет с креслом? Пойди посмотри, все ли там в порядке.

Пег открыла дверь каюты и взглянула в длинный слабо освещенный коридор. Там не было никого, кроме какого-то мужчины, который медленно катал взад и вперед больничное кресло с сидящей в нем женщиной.

Во время путешествия пассажиры парохода несколько раз видели пациентку, которую сопровождавший ее мужчина в солнечные дни иногда катал взад и вперед по палубе, но никто из них не успел познакомиться с нею поближе, потому что проводник никого к ней не подпускал, а кроме того, лицо больной было всегда прикрыто густой вуалью, так что совершенно невозможно было различить ее черты или узнать ее возраст.