— Не волнуйтесь, пожалуйста! — сухо прервал его сыщик. — Факты сами за себя говорят достаточно красноречиво. Что похищение совершено с согласия герцогини, этого, конечно, допустить нельзя. А так как вместе с герцогиней исчезла и ее камеристка, то надо полагать, что похищение совершено преступниками, которым эта камеристка, видимо, служила сообщницей.

— Но позвольте…

— Простите, я еще не кончил. Время — деньги, а мне необходимо возможно скорее и точнее разузнать все, что касается этого происшествия, чтобы иметь возможность напасть на след преступников. Поэтому попрошу вас — отвечайте мне коротко и ясно.

Решительный и повелительный тон, которым были сказаны эти слова, произвел надлежащее впечатление.

— Спрашивайте скорее, — нервно воскликнул герцог.

— Во-первых, скажите, сколько вы взяли с собой прислуги, — начал сыщик, обращаясь уже прямо к молодому герцогу.

— Только двоих, моего камердинера, Петерса, и камеристку моей супруги.

— Сколько ей приблизительно лет?

— Около двадцати пяти… она пользовалась неограниченным доверием герцогини.

— Сколько времени прошло с прихода корабля до того, когда вы заметили отсутствие своей супруги?

— Пароход стоял уже минут десять, когда мы заметили, что ее высочество исчезла неизвестно куда.

— Гм! Ловко и живо сделали свою работу мошенники, — пробормотал Ник Картер. — Мы, очевидно, имеем дело со смелыми и предприимчивыми преступниками. А где был в это время Петерс?

— Он хлопотал по принятию нашего багажа и присутствовал на таможенной ревизии.

— Значит, он ко всей этой истории похищения совершенно не причастен! — заявил сыщик. — Ну, что, ты нашел? — обратился он к подошедшему в эту минуту Патси.

Вместо ответа Патси протянул ему совершенно мокрый платок, который он только что достал из кувшина с водой. Ник Картер взял платок, понюхал его и сказал своим решительным тоном: