- Эх, пирожки слоёные, орехи калёные! Стаканчики гранёные! - весело провопил другой мужичонка, с унылым фиолетовым носом, нависшим над губой, с болтающимися по плечам ушами.

Он распахнул в широкой, щедрой улыбке пасть, выставив на всеобщее обозрение свой единственный зуб: чёрный и кривой, как татарская сабля. Потом залихватски подмигнул единственным глазом, сиротливо приютившимся на лбу, между бровями, затем выдал звонкую барабанную дробь пухлыми, словно пшеничные оладьи, ладошками, по обвислому, как и нос, фиолетовому животу.

- Ну, вы, домашние! - хлопнул ладонью по столу устроившийся по-хозяйски за столом Фомич. - Нельзя ли потише?!

Возня сразу же прекратилась. Вся эта орава притихла, и в этой тишине слышалось усердное пыхтение - это два существа из погреба продолжали запихивать один другого обратно, проделывая это с завидным упорством.

- Балагула! Домовой! - совсем уже осерчал Фомич. - Вы что, не слышали, что я сказал?!

Существа мгновенно притихли, выползли потихоньку из погреба и уселись, свесив туда ножки, на краешке, косясь друг на друга, сопя и тяжко вздыхая.

- Как же вы меня достали! - покачал головой Фомич. - Столько от вас шума и беспокойства. Домашние, а шумите хуже Уличных. Пора вас, пожалуй, на улицу выставить, будете Уличными...

- Не надо нас к Уличным! - пискнул кто-то невидимый от стенки.

- Не надо, так ведите себя прилично, - погрозил Фомич. - Не видите у нас ЖИВОЙ в гостях. Марш все по углам, да сидите там тихо, не мешайте нам.

- Это несправедливо! - возмутился мужик с фиолетовым носом.

- Мы и так целый день по щелям да по стенам сидим! Сейчас наше законное время! - поддержали его явно обиженные остальные существа.

- Сам бы залез в стенку, да просидел целый день, как мы сидим...

- Ну-ка, ну-ка, вот это вот кто сказал? Предъяви свое рыло! громыхнул кулаком по столу Фомич.