Башка сработала сама собой.

"Такси! Уффф!"

Иван принюхался к резиновому коврику, пахло грязью, землей, но, слава богу, не бензином.

"Авария? Точно. Авария. Чёрт! Это ж меня на полу между рядами зажало!"

Перед лицом Маляренко живо нарисовалась картина горящего автомобиля, и он с удвоенной силой стал выбираться. Наконец, ему удалось освободить правую руку и немного повернуться. Всё оказалось не так страшно, как представлялось вначале.

Машина вовсе не была смята в гармошку, как думал Иван. Просто ему "повезло" свалиться вниз головой, ноги остались болтаться под потолком салона, а удар привел его в панику. Он действительно лежал между рядами кресел на полу. Стащив со своей головы сумку и закинув ее подальше, Иван смог, наконец, вылезти наверх, сесть на диван и осмотреться.

Иваныч был человек упрямый. Начав свою шоферскую деятельность совсем ещё молодым парнем на старой "Победе", он не признавал ремни безопасности и никогда ими не пользовался. А когда ушёл из таксопарка — так и вовсе их снял, смотав в пару рулончиков и определив жене "на хозяйство". Но настырные гаишники в последнее время всё чаще начали останавливать Иваныча и выговаривать ему за это дело. Когда же уговоры не подействовали, так и вовсе оштрафовали. Если не считать ремней, то в остальном Иваныч был образцовым водителем, скрупулёзно соблюдающим правила дорожного движения. Штраф стал событием из ряда вон выходящим и потряс старого таксиста. Так что, не найдя дома оприходованных женой ремней, Иваныч поехал к знакомым на СТО, где всего за бутылку водки ребята перекинули с аварийной японки пару отличных ремней, слегка обточив застежки. Но привычке изменить оказалось трудно, и таксист все равно ездил, не пристегнувшись, а лишь для вида пропустив ремень за спиной. И Иваныча больше не останавливали. Когда неожиданно вспыхнуло небо, и яркий свет выключил зрение, Иваныч растерялся, но ноги уже сами собой, как-будто без его участия, давили на тормоз и на сцепление. Таксист едва успел выключить скорость, как страшный удар погасил его сознание.