На самом деле Маляренко не спал, когда дедок остановился купить папирос. Просто Иван был молчуном и болтать попусту не очень любил. А когда таксист начал сыпать вопросами, сделал вид, что спит. Но пока дед тратил в ларьке полученные за поездку деньги, Иван и в самом деле задремал. Сквозь дрёму он слышал, как вернулся дедок, как тихо и осторожно хлопнула дверь, как неторопливо и плавно поехала машина, убаюкивая своего пассажира.

"Хороший он человек", — почему то подумалось Ивану, и он окончательно заснул.

Проснулся Ваня оттого, что кто-то изо всех сил пнул его в бок и в плечо. Он мгновенно открыл глаза и не увидел ничего — вокруг была полнейшая тьма. Почему-то жутко болели уши, как от резкого и сильного перепада давления. Ивана чем-то сжимало со всех сторон, и отовсюду шёл громкий, отвратительный треск и скрип. Это было жутко. А ещё рядом кто-то то ли выл, то ли хрипел. Это было очень страшно. Иван изо всех сил задёргался, пытаясь освободиться. Со стороны его движения напоминали конвульсии или припадок падучей. Не справившись с тем, что его держало, Иван затих. И хотя боль в ушах пропала, а глаза смогли навести резкость, голова всё ещё гудела.

"Где я?"

— Эй! Где я? Тут есть кто-нибудь?

Заорать не получилось. Голос осёкся, и вместо крика Ваня издал жалкий шёпот. Над его затылком жарко и тяжело задышали, а потом прохрипели нечто совсем уже жуткое:

— Ынок, не шевеись.

Маляренко обмер. Затылок сразу показался таким беззащитным, что от ужаса Иван едва не заскулил.

"ЧТО ЭТО БЫЛО?"

Наконец, несмотря на плохое освещение, Иван смог внятно рассмотреть то, что находилось прямо перед его правым глазом — болт, торчащий из какой то железяки черного цвета. Левый глаз не мог видеть ничего, потому что эта сторона лица была плотно прижата к чему-то чёрному, пахнущему резиной и грязью.