До городка было пока как до Луны раком, но контуры первой улицы прорисовывались уже достаточно чётко. Сами домики пока были невелики — в две комнаты, но крыты они были черепицей, а окна, хоть и без стёкол, плотно закрывались дощатыми ставнями. Сам завхоз и главный строитель посёлка приволок из Бахчисарая с лесопилки кучу досок и принялся мастерить грубую примитивную мебель, собрав в себе в помощники всех будущих новосёлов.

Маляренко только диву давался, с какой скоростью собирались простенькие кровати, сундуки, столы и лавки. Всё это заносилось в дома и расставлялось, превращая пустые строения в некое подобие жилья.

Праздник провели в первую субботу сентября.

Всё получилось как нельзя лучше. Невесты были «всех краше», как и полагается невестам. Женихи нервничали, обильно потели и крутили шеями в наглухо застёгнутых воротниках выстиранного и отутюженного камуфляжа. Женщины Ивана, что Мария, что Таня, завистливо подбирали слюни и бросали на Самого откровенные взгляды. Им тоже очень хотелось белых платьев, фаты и торжественной церемонии.

«Фиг вам! Индейскую избу вам!»

Устраивать такой дурдом себе самому, любимому, Иван решительно не хотел.

На площади между лодочным сараем, где был накрыт стол, и домом Хозяина собралось больше ста человек — всё, включая грудных детей, население Севастополя и Юрьево. Народ без всяких церемоний сидел за столом и, не обращая никакого внимания на виновников торжества, пил, ел и веселился. Впрочем, и сами «виновные» тоже не слишком заморачивались и вели себя довольно непосредственно. Над столом стоял шум, гам и непрекращающийся хохот.

Когда Маляренко добил первый кувшинчик и освоил изрядную порцию мяса, до него дошло, что если сейчас он не возьмёт на себя обязанности тамады, то…

«Упьёмся, нафиг!»

Маша давно и безуспешно пинала его под столом.