— Вооот. А потом рядились долго. Спорили. Орали. Каждую копейку считали. В общем, согласились они с тем, что по совести говоря, их хуторяне налоги платить должны мне.

— Подожди, — Таня, до сих пор лежавшая в блаженном ступоре, ожила, — ты же им три года дал? Налог не платить. Так?

— Так. Так они и не платят. Всё, что Надя там собирает им же и идёт. Бэзд-возд-мезд-но.

Ваня очень похоже спародировал Сову из старого мультика. Таня не поняла, а Маша звонко рассмеялась и, с трудом переставляя ноги, пошла приоткрыть дверь. В бане было слишком жарко.

— И что?

— В общем, решили так. Я в их налоговую систему не лезу. Они со своей округи собирают деньги, как хотят, но! Каждая четвёртая копейка отныне наша!

— Каждая… а!

Машин счастливый визг оглушал. Любимица скакала голышом по бане, хлопая в ладоши и крича нечто бессвязное. Таня села на полоке и тоже принялась…

«Она что? Молится?»

Ваня никогда не видел, чтобы его младшая молилась, хотя католический крестик у неё имелся. Только сейчас до Ивана дошло, в каком напряжении были его жёны. Какими нервами и усилиями давалось им это мнимое благополучие общины, за которую они несли ответственность.

«Бедные мои»

— Девочки. — Ваня привлёк к себе жён. — Всё. Я вернулся. Киндер. Кухен. Кирхен.

— Ах, ты свооолааачь!

Под руку счастливо хохочущим девчонкам вдруг «случайно» попались банные веники.

— Уффф! Марррия! Танюша! Уффф!

— Всё-всё-всё! А дальше?

Иван напился квасу и перевёл дух.

«Ну надо же! Ух, как я могу!»

— А чего дальше? Я больше требовал. Половину. Но Надя мне все цифры дала. Полный расклад. Половину они никак не смогут. Зато Стас мне официально объявил, что его три бойца у нас будут расквартированы на постоянной основе и в свою смену они поступают под наше командование. А Гера пообещал, что камень для строительства военных укреплений и для порта будет для нас бесплатным. Даже доставка. Правда этот куркуль уточнение внёс — на большую стену это не распространяется.