Вернувшись через две минуты с тремя пачками 'Беломора' и бутылкой минералки, Иваныч обнаружил пассажира лежащим на заднем диванчике и мирно спящим в обнимку с сумкой.

Дождь почти прекратился. Но Иваныч не торопился: дорога мокрая, клиент спит, вон, храпит даже, и никуда не торопит. И бензин нынче дорог – надо экономить. Да и резина, если честно, уезженная. Лысая совсем. Иваныч пригорюнился. Наверное, это последний сезон. Езжу до снега – а потом всё. Хватит. Старший внук вырос, на Цефире таксует. Авторитета старого таксиста хватило, чтобы воткнуть Димку в самую престижную обойму – аэропортовскую. Так что можно и на покой. С младшими внуками повозиться. Иваныч тряхнул головой, сгоняя задумчивость. Свет неярких фар плохо освещал мокрый асфальт, вокруг была кромешная тьма. Предчувствие чего-то нехорошего карябнуло душу. Таксист пожевал гильзу незажженной папиросы и еще сбросил скорость. Машину тряхнуло на ухабе, пассажир громко всхрапнул и в это мгновение Иваныч ослеп. Глаза залило белым. Машину тряхнуло еще раз, но гораздо сильнее. Раздался жуткий грохот, как будто прямо над ухом взорвалась бомба. Старый таксист резко нажал на тормоз и в этот миг машину потряс удар.

На самом деле Маляренко не спал, когда дедок остановился купить папирос. Просто Иван был молчуном и болтать попусту не очень любил, предпочитая молчать. И когда таксист начал сыпать вопросами, он сделал вид, что спит. Но пока дед тратил в ларьке полученные за поездку деньги, Иван и в самом деле задремал. Сквозь дрёму он слышал как вернулся дедок, как тихо хлопнула дверь, как неторопливо и плавно поехала машина, убаюкивая своего пассажира.

– «Хороший дед» – почему то подумалось Ивану и он окончательно заснул.

Проснулся Иван от того, что кто-то изо всех сил пнул его в бок и в плечо.