— Того, что я наскреб, едва хватит на одну дозу. Так что придется постараться, чтобы давало сразу, — он глубоко затянулся дымом, на скулах образовались вмятины.

— Где достал?

В «Гейте» не реагировали ни на шприц, ни на порошки, — допинг использовался повсеместно, а уж когда дело касалось Среды, никто и не думал контролировать состояние участников. Запрещалось вмешиваться в работу программ, изменять код, пытаться взломать систему, а то, что ты сделал с собой, никого не волновало. Техники забрали оборудование и неслышно, не интересуясь ни нами, ни кем бы то ни было другим, скрылись в подсобке.

Гарри уклончиво мотнул головой, и я не стал настаивать. В конце концов, я тоже не рассказывал ему, чем зарабатываю на жизнь и что мне приходится для этого делать, так что все было правильно. Мы одновременно встали и вышли в туалет, проталкиваясь сквозь сидящих в шлемах зрителей.

Урна рядом с раковиной с горкой была заполнена пластиковыми оболочками от таблеток, тампонами и пакетами от синтетической еды; в самой раковине плавало несколько ярких треугольников от противозачаточных, но в целом — чисто. Странно для такого многолюдного места, как «Гейт». В углу, обхватив голову руками, валялся незнакомый мужчина — по всей видимости, тот, в кого выстрелил Гарри. Он не шевелился, скрючившись, пытаясь даже коленями защитить патлатую башку. Плохая регулировка «вилки» или слабая психика — в любом случае, исход одинаков.

— Не жилец, — Гарри выплюнул остаток сигареты на пол, потушил его, а потом запустил руку под пиджак игрока.

Зеркало было заляпано пятнами, сальными отпечатками пальцев, губ, потных ладоней. Протерев его рукавом рубашки, я посмотрел на полузнакомое лицо, отразившееся на гладкой поверхности, ударил пару раз по руке и вогнал игрушечный шприц в вену, наклонив иглу. Зрачки дернулись, сузились, расширились, а потом я пошатнулся и врезался головой в зеркало.