«Take a look at who you are.

It's pretty scary.»

— Крепко… — моргнул я, возвращая себе нормальное зрение.

Вытаращенные глаза, будто подведенные ресницами, и пересохший рот. Я оперся о раковину, глядя на сгустки слюны, плавающие у дыры засоренного слива. Гарри осторожно вынул шприц из моей руки, плюнув на него и вытерев иглу балахоном. В жесте было что-то невыносимо эротическое, к горлу подкатила сладковатая рвота, но я сдержался.

— Сдохнем, так вместе, — заключил он, выпустив оставшееся зелье в себя. — Будем «братьями».

«Братьями» называли торчков, потерявших последнюю власть над собой. Жалкие, сморщенные физиономии хронических наркоманов, продававших органы и собирающих мусор, чтобы скопить на дозу, отвращали от серьезной дряни, поэтому я мало об этом знал. Гарри, думаю, тоже. От него несло потом. Шприц ударился о стену и покатился по полу туалета, оставляя за собой тонкую грязную нить. Гарри оскалился, потряс головой и развернулся вокруг своей оси, не рассчитав и свалившись на пол.

— Что-то не так, — выдавил я, разгибаясь и привыкая к происходящему. — Эс-пи нужны, чтобы синхронизировать…

И тут он встал, словно кто-то невидимый взял — и поднял его, как марионетку, направил к выходу, заставив шагать, будто оловянного солдатика. Гарри распахнул дверь и замер, рассматривая дрянной толчок так, словно видел его в первый раз в жизни и увиденное превосходило явление пророка. Я уронил урну и, пошатываясь, вышел из туалета в жаркое жерло «Гейта». Мусор расцвел на полу покровом разноцветных бумажек.

— Синхронизация… — шептал Гарри, и шорохи расползались по голове.

Мрак гейм-бара и недвижимые фигуры погрузившихся в Среду посетителей напоминали мне кладбище. Старые кладбища, на которых ставили памятники, напоминающие скорбящие человеческие силуэты, — такие кое-где еще сохранились.

— Это неописуемо.