Ролло по прозвищу Дексадрин, как всегда, завладел единственной в зале видеоигрой и никого к ней не подпускал. Арчи Оптерикс аккомпанировал на расческе Джигу фон Биверу, который издавал пердящие звуки с помощью ладони, прижатой к подмышке. Китти Кернер с успехом исполняла африканский танец на крышке музыкального автомата под мелодию Хэнка Вильямса-младшего. Всю эту какофонию то и дело перекрывали возгласы посетителей, требующих выпивки.

— Трейси, две порции!

— Трейси, еще бутылку!

— Трейси, шесть раз ром с колой!

Барменша, тощая, как книжка стихов шестнадцатилетней девственницы, едва успевала поворачиваться. Прямые каштановые волосы до плеч, белая рубашка, завязанная узлом на животе, дешевые джинсы. Любезная улыбка, приклеенная к лицу, не могла скрыть вечной озабоченности. Суетясь, как рабочий на ускоренном конвейере с нормой, повышенной вдвое, и приближающимся сроком выплаты по закладной, Трейси Торн-Смит останавливалась лишь для того, чтобы вытереть пот со лба.

Сбившаяся с ног официантка, маленькая и круглолицая, подскочила к стойке с пустым подносом. Прядка завитых волос цвета, не встречающегося в природе, выбилась из прически и прилипла к щеке.

Трейси повернулась, чтобы принять заказ.

— Что там, Каталина?

— Сумасшедший дом. В углу опять Ларри со своими городскими дружками.

— Значит, четыре «Маргариты». Сейчас все будет.

Каталина устало облокотилась о стойку.

— Ну и жара! Скряга несчастный! Неужели он так и не поставит кондиционер?

— Я бы на твоем месте не очень-то рассчитывала, — заметила Трейси, повернувшись к буфетным полкам. — Ты знаешь не хуже меня, что Ларри трясется над каждым центом, чтобы выкупить у этих бандюг свою долю в синдикате. Да и себя не забывает, можешь не сомневаться. — Она поставила на поднос Каталины запотевшие стаканы с полоской соли по краям. — На чай-то хоть дают?