— Вот как... — Ларсенис прикусил губу. — Дело понятное — дело дерьмовое... Прими, Боже, ребят души. Михей, на чем выдвигаемся?

— Воздухом, на двух «быках» .

— Ладно, давай собираться. Бери всего побольше — авось, влезет.

— Так и брать особо нечего. Медикаментов — кот наплакал. С боевых не вылезаем, раненых в Кабул отправлять не успеваем. А Кондратович до склада никак добраться не может. Ночью опять нажрался.

— Бери всё.

— Да вы чо, товарищ лейтенант? Ткачев меня убьет!

— Отставить панику! С Ткачевым я сам все улажу, когда приедет. Оставь Кондратовичу по минимуму. Будет знать, как бухать. Кто раньше встал, того и тапки. Ты его разбудил?

— Пробовал. Ни черта не соображает, только глазами шлепает.

— Скотина, — констатировал Вик. — Допрыгается он когда-нибудь. Ладно, Михей, дуй в темпе вальса, ты знаешь, что делать. А я хоть кофе глотну.

— Так точно, — буркнул Михеев и исчез.

Ларсенис налил в стакан воды, сунул туда кипятильник. Сделал растворимый кофе — другого не было, кинул три ложки сахара и стал пить крепчайшую жидкость, обжигаясь и кривясь от отвращения. Не любил он ни кофе, ни сахар, но только такое средство могло привести его сейчас в чувство. Конечно, можно вколоть пару кубиков кофеина, но это ненадолго — сперва взбодрит, а часа через четыре вырубишься так, что из пушки не разбудят. А работа предстоит адская. Впрочем, лейтенант Ларсенис привык к такой. Привык уже давно.

Жаль, Алёху убили. Хирург был так себе, но парень прекрасный. Увы, не успели подружиться как следует. Лейтенант Алексей Басинский был ровесником Виктора, прибыл в отдельную медицинскую роту всего два месяца назад на замену раненому старлею Федору Сычу. Недолго прослужил... Снова в операционно-перевязочном отделении медроты осталось три хирурга вместо положенных пяти — ординатор Ларсенис, начальник отделения майор Ткачев и капитан Кондратович.