В аэропорту меня встретил рубаха-парень из советского посольства, дружески и фамильярно ткнул ладонью в живот, подхватил мой чемодан и усадил в "Ладу" с посольским номером, которую он запарковал прямо у выхода из аэропорта под знаком "Стоянка запрещена". Конечно, на ветровом стекле уже красовалась зеленая квитанция штрафа. Квитанцию эту парень тут же демонстративно порвал. Когда он мне представлялся у паспортного контроля, я фамилию его не расслышал, но вычислил, что это обыкновенный порученец. "Молодцы ребята", - мысленно похвалил я посольских. Мы заранее предупредили, чтобы в аэропорту не было никакой помпы, как можно скромнее. В этом смысле посольские даже перестарались.

- Надолго в наши края? - спросил меня порученец, выруливая на шоссе.

- Как начальство прикажет.

- Ага, только зря ты прихватил один чемодан. Чемоданы тут бешеные деньги стоят. Когда накупишь шмоток в "Тати", а отовариваться надо там, ты, конечно, выгадаешь, но такую же точно сумму за чемодан заплатишь.

Я подавил улыбку. Порученец принял меня за какого-то "чайника" из технического министерства. Поэтому сразу на "ты", сразу начал учить жить, сразу поведал о "Тати". И с таким народом мы собираемся строить коммунизм...

Я заметил, что порученец съехал с основной магистрали.

- Почему мы не едем по Южному шоссе? - и чтобы не вызвать подозрений моей осведомленностью, я поспешно добавил: - Мне говорили, Южное шоссе ведет прямо в Париж.

- Ага, - согласился порученец, -- у них это "южный авторут" называется. Но на нем мы будем загорать до вечера. Стоит "авторут". Забастовка водителей грузовиков. У них это "эскарго" называется. Едут, суки, со скоростью улитки, пять километров в час.

- Почему же они бастуют?

- Потому что суки, - убежденно ответил порученец. - Мне бы такую зарплату, я бы вкалывал, как паинька. А им все мало. Нет, поживешь немного в Париже, и ты взвоешь. Каждый день забастовка, каждый день то метро не работает, то автобусы не ходят, то демонстрации улицы перекрывают.