— И что же за корабль затонул? — спрашивает мастер Фокс, тут же добавляет: — Если об этом будет дозволено спросить вашу милость.

— «Везувиус», — тяжело роняет командир. — Прекрасное торговое судно из Генуи. Мы вышли оттуда месяц назад и шли в Лондон.

Подняв брови, Лотарингский Малыш пару секунд с недоумением пялится на командира, а затем открывает рот. Тут же стрелок подскакивает на месте, словно шилом кольнули, стул под ним протестующе скрипит. Выругавшись, Малыш поворачивается к парижанину, брови насупил, глаза горят. Я буду не я, если сьер де Фюи только что не пнул нашего недогадливого стрелка. Жюль, демонстративно отвернувшись, вовсю подмигивает служанке, лицо девушки расцвело улыбкой, в глазах скачут бесенята.

— И что же случилось? — в голосе трактирщика звучит неподдельный интерес.

— Я вам что, моряк? — пожимает командир плечами. — Среди ночи нас разбудили вопли, в трюм хлынула вода. Проклятье, там были наши жеребцы, оружие и доспехи!

Поймав вопрошающий взгляд мастера Фокса, сьер Кардига раздвигает губы в невеселой ухмылке.

— Не беспокойся, достойный человек, деньги у нас остались.

Кланяясь и твердя, что ни о чем таком и не думал, трактирщик наконец оставляет нас в покое. Тут же появляется служанка с подносом в руках, пухлые руки так и мелькают, расставляя миски с дымящейся похлебкой, кусками жареного мяса, громадными ломтями чуть зачерствевшего ржаного хлеба. А уж рыбы на столе просто навалом: и печенной на углях, и вареной, и просто соленой. Парижанин плещет в деревянную кружку из здоровенного глиняного кувшина и тут же с проклятием ставит его на стол.

— Чертовщина, — рычит он. — Зачем здесь это пойло?

— Добрый портер, — с некоторой обидой в голосе отзывается трактирщик.

— Подай нам вина!