— Если уж врать, то врать правду. Или хотя бы приблизительно. Скажем, что нашли свою потерянную родственницу, раскаиваемся, осознали ошибку, исправимся, — секунду подумав, ответила Молли.

Эта идея явно понравилась яркоглазому Гину. Он окликнул стоявшую поодаль Сашу:

— Саш, ты сможешь слегка соврать ради нашего всеобщего благополучия?

Саша, выбравшись из ниши, подошла поближе и поинтересовалась:

— А что именно говорить? Что я сестра котомонстра?

— Ну, про это забудь, — улыбнулся Гин, — а вот Молли назовешься троюродной сестрицей, да, Молли?

— Да уж, по-видимому, не тетей же…. — Молли критически осмотрела с головы до ног продрогшую Сашу и усмехнулась: — Зато, когда меня истребят, как последнего шкафного вампира, тебе в наследство останется целое поместье с кучей вещей.

— Кучей долгов, — поправил Гин. — Ты мне еще должна два свитера, а Эбрину — фуфайку и тапки.

— Гы-гы, придется тебе научиться вязать, сестрица, — развеселилась ушастая.

Они пересекли площадь, за которой город заканчивался и начинались пригородные поля и деревеньки. На самом краю Совино-Петровска сиротливо приютился последний городской фонарь, освещавший неизвестно что неизвестно кому. Дальше, где свет фонаря терялся во тьме, эстафету освещения пути припозднившимся путникам должны были принимать луна и звезды, которые этой ночью позорно дезертировали в пургу. Позади был город, впереди — темнота, пустошь да метель. Где-то далеко маячили два прыгающих на месте пятнышка, светящиеся синим, — Фуркис с Хрюгогом, видимо, пытались открыть банку со сгущенкой с помощью ближайшего дерева.

— Узнают во Фрире, что мы тут стреляли из этой штуки, — шкуру снимут, — констатировал Гин. — Теперь такие глюки пойти могут в земной атмосфере, представить страшно…

— Что бы ни произошло, тут мы уже не хозяева, — отозвалась Молли. — У меня большое желание догнать этих двух паразитов и дать им по шее.