— А где они все сейчас? — опасливо спросила Саша, оглядываясь по сторонам. Поблизости не было ни души, как будто деревенька вымерла.
— У них сейчас смотр самодеятельности. Вот и афиша висит.
Гин указал на криво намалеванную афишу на заборе: «Смотр самодеятельности "Полет трактористов"».
— Ночью? — спросила Саша.
— А когда же? — искренне удивился Гин.
Они проходили мимо ярко освещенной огромной избы с покосившейся крышей, в которой гудели голоса и слышалась странная музыка. В Саше вдруг разыгралось любопытство. Еще никогда она не видела нелюдей, ставших людьми. Вскарабкавшись на толстое бревно, валявшееся без дела под окнами клуба, она осторожно заглянула в плохо вымытое окошко — за ним был виден типичный по виду сельский клуб, на сцене которого топтались под какой-то запредельный деревенский рэп плохо одетые приземистые мужички. Они, видимо, исполняли народный танец. Саша хотела уж было идти дальше, как вдруг мужички все разом подлетели над сценой, образовали в воздухе дугу, хлопнули в ладоши, зависли на минуту, потом сделали кульбит, развернулись и медленно и синхронно опустились на сцену. Публика зааплодировала с улюлюканьем.
Саша чуть было не скатилась от неожиданности с бревна.
— Вот тебе и деревенская самодеятельность, — сказала она себе под нос, осторожно слезая вниз.
— Сааа-а! Как тебя там? Где тебя носит?
Молли с Гином стояли у дверей какого-то сооружения, размером примерно три на три метра, похожего на полуразвалившийся сарай, где обычно хранят лопаты, вилы и другую сельскую утварь. Комод гремел замком, ругаясь на ржавчину и на нерадивость местного народца.