— А пошли, выпьем с нами пива, сестренка.

— Простите, но я вас не знаю, к тому же… — начала было растерянно Саша.

Однако квартирная хозяйка, найдя достойного виновника происходящего, очнулась и, грубо схватив Сашу за руку, завопила ей в самое ухо:

— Так вот оно что! Решила родственничков пристроить в квартиру, да? Посреди ночи черт-те что приехало и вешалку уронило??! Я когда тебе сдавала комнату, что говорила — никаких гостей!!! Теперь выметайся отсюда, и чтоб духу твоего и этих твоих родственников тут не было!

— Сами мы не местные, — подмигнув Саше, загнусавил котомонстр, — документы пропали, квартиру пропили, у меня тяжелый пароксизм хвоста на нервной почве…

Он поперхнулся, заметив взгляд Молли.

— Я их впервые в жизни вижу! — растерянно оправдывалась Саша, едва не плача и пытаясь вырваться из лап разъяренной хозяйки. — Нет у меня здесь никаких родственников! Гарбарета Гардибальдовна, у меня же вперед уплачено! Как вы можете меня выгонять, да еще посреди ночи?

— Вон отсюда!!! Налетчики!!! Здесь приличная квартира! Я вам покажу, как хулиганить! А еще ловко прикидывалась приличной девушкой! — визжала и толкала Сашу в сторону входной двери хозяйка, попутно пытаясь лягнуть увесистой ногой кота с глупой рожей. Тот уворачивался, размахивая лапами, и требовал Гаагского суда над произволом.

— Всего-навсего уронили вешалку и выкурили ковер, а сразу надо биться в истерике, Табурета Крендебобельна, это нервы, нервы! — возмущался котообразный, сморкаясь в хозяйскую шубу.

Квартирная хозяйка уставилась на него, остолбенев от такой наглости, а потом перевела ошалевший взгляд на место, где лежала ее гордость — красная ковровая дорожка. Теперь дорожка походила на ломоть сыра, который героически спас от голодной смерти десяток мышей.

— Ковер!!! — захрипела она. — Что вы сделали с ковром!

— С ковром? Я его курю. Вот не могу просто так видеть ковры, природа, знаете ли, — спокойно ответила Молли, выпустив изо рта колечки красного дыма.