Никольский шёл в небольшую квартальную библиотеку, которая нравилась ему отсутствием строгого пропускного режима и прочими вольностями, недопустимыми в крупных библиотеках, где даже на каждый вносимый чистый листок ставится печать контроля. Например, в эту библиотеку можно было спокойно проносить свои книги и сидеть заниматься в читальном зале, читая попеременно свои и библиотечные. Никольский не знал числа и дня недели, он не знал, зачем, но он почему-то точно знал, что идёт в библиотеку читать Куна. Умнее было бы пойти домой, к друзьям, на работу или даже к врачу, но очень хотелось в библиотеку. Желание было иррациональным, но сильным. Пройдя мимо ящиков с каталогами в читальный зал, Никольский отметился у стола дежурного библиографа, пошёл к полке "Гуманитарные науки", взял Куна издания "Греко-латинского кабинета Шичалина", открыл пятьдесят третью страницу и уставился на репродукцию древнегреческого барельефа... Читать он не мог: слишком был перевозбуждён, взгляд соскальзывал со строчки... За его спиной скрипнули ножки стула по паркету и застучали шпильки, - это дежурная вышла из зала. Никольский отложил Куна, встал, пошёл вдоль стеллажей, взял ПИНовское издание лекций Фрейда, развернулся... В его сторону шли закованные в сталь человеческие фигуры. Грохот и скрежет кузнечного цеха заложил уши. Вместо рук у приближающихся "рыцарей" (а как ещё мысленно назовёт современный человек закованных в доспехи мужчин?) были усеянные длинными металлическими шипами и зубьями двухметровые рычаги. Никольский бросил в них Фрейдом. "Рыцари" продолжали приближаться. Они протянули к Никольскому свои рычаги и попытались обнять. Он вырвался, оставив на их шипах клочья красной материи рубашки, свою кровь и лоскутья кожи... Гнев вскипел в нём невероятный: казалось, он наполнен внутри огнём, лавой, силой богов... - Во-о-о-о-оон!!! - Заорал он не своим голосом. За спинами "рыцарей" "открылись" прямо в воздухе круги, сквозь которые было видно бушующее пламя и озёра нехотя булькающего металла.