"Рыцари" отделились от земли и безвольно, спинами вперёд улетели в огненные круги, схлопнувшиеся в точки и исчезнувшие сразу за ними. Матерясь, оборванный и окровавленный Никольский промчался мимо удивлённых библиотекарш в каталожном зале к выходу из библиотеки. Он снова вспомнил таинственную девчонку и бежал сейчас туда - на проспект Газа - с целью выяснить всё и расставить все точки над i и над ё-ма-ё. Прохожие шарались от него. Вот этот подъезд, лестница... Всё было знакомо, однако Никольский опасался не найти в 26-ой квартире никакой Фроси. "В этом случае сдам сам себя в сумасшедший дом", - решил он. Навстречу ему спускался, прихрамывая и опираясь на показавшуюся Никольскому железной палочку, пожилой интеллигентный господин. Увидев Никольского, он приостановился и внимательно осмотрел того с головы до ног. Потом вздохнул. "Здравствуйте", - кивнул ему на всякий случай Никольский и помчался вверх по лестнице. Пожилой господин проводил Никольского взглядом. Двадцать шестая квартира. Всё то же, что и тогда. Или нет... Под кнопкой звонка появилась свежая надпись: "Ара - пёс". Никольский секунду помедлил и позвонил. Прошло больше минуты, когда он услышал звук открываемого замка. Дверь открылась. Перед ним стояла та самая Фрося, но... но она плакала. Она плакала и выглядела несчастным обиженным ребёнком. Гнев Никольского внезапно и радикально сменился тихой покровительственной отеческой нежностью. Шагнув через порог он обнял Фросю, которая в свою очередь прильнула к нему, как маленькие дети могут прильнуть, когда им плохо, только к тем, кому они безгранично доверяют. - Маленькая... Что случилось? - спросил Никольский, гладя девочку по волосам. - Посмотри в кухонное окно, - всхлипнув, ответила ему Фрося. Никольский повернулся в сторону кухонного окна... - Бля! - Воскликнул он, - Это пиздец... Это действительно был пиздец.

1995-2000.