- Где - здесь? - спросила она.

И мы вошли в дом.

Я сел перед телевизором, включил его и сказал:

- Сейчас. Чуть-чуть. Он должен нагреться.

Вдруг над моим плечом протянулась ее рука. Раздался щелчок.

Зарождающаяся на экране голубоватость свернулась в светящийся комочек и пропала. Я почувствовал ее ладонь на своей щеке. И услышал шепот:

- Не надо. Я все знаю.

Потом наступила тишина. Перестали звучать воздушные часы. Мы их не слышали - ни она, ни я. Ни она и ни я...

...Потом она говорила:

- Когда ты за работой, ты прекрасен. Уверен, спокоен, силен. Ты, наверное, хороший мастер?

- Откуда ты знаешь про работу? - спросил я, а она засмеялась:

- Как ты думаешь, почему вдруг остановился наш корабль? Впрочем, откуда тебе знать... Нас остановила музыка. Ваша земная музыка. Мы посланы нашей Галактикой и, встретив во Вселенной красоту, мы должны сохранить ее для ожидающих нас дома. Эта мелодия создала великую гармонию, а гармония всесильна. Ничто не может противостоять ей. Даже расстояния космоса. Никогда раньше я не слышала такой величественной музыки. Зазвучав, она пронизала мою душу. Я села за инструмент и стала воспроизводить ее. Я как бы стала ее эхом. Космическим эхом вашей земной мелодии... Тогда-то ты и увидел меня по телевизору. По-видимому, возник какой-то канал связи... А я увидела тебя. Ты копался вон в той штуке. - И она показала пальцем на магнитофон.

Он так и стоял на столе, я забыл убрать его...

- Оставайся здесь, - сказал я, и она смолкла.

- Нет, - услышал я. - Нас ждут там.

Голос ее прозвучал отчужденно. А у меня перехватило дыхание. Впервые я оказался лицом к лицу с безнадежностью. Впервые я понял, что это такое. Ощутил так близко, так ясно...

- А если я сам сыграю эту фугу? - Я буквально хватался за соломинку.