Это была тетка южноевропейского вида, испанского или итальянского, набравшая на возрастном счетчике три с половиной десятка, со скорыми движениями, хрипловатым голосом и застывшим выражением неприязни на резких линиях лица. Мы все ей явно не нравились, она, похоже, считала нас всех канальями, которые мучают невинных горных «овечек».

Она выглядела настолько чужой, что, несмотря на блеск темных маслиновых глаз и приятные обводы фигуры, я на нее не отреагировал. То есть, если бы неведомая сила приклеила госпожу Леви-Чивитта к дивану и сдернула штаны, я бы на нее залез не сразу. А вот Коля Кукин бы — сразу, я это понял, глянув на хитринку, затаившуюся в его усах.

Потом я ухватил своими ушами-пеленгаторами какой-то неприятный звук и глянул в боковое стекло — к нам на свидание летели три яркие точки. Какой-то абрек вжарил из «Града»! Голова моя сработала так быстро, что я и сообразить ничего не успел. Одна рука бросила баранку вправо, другая зашуровала коробкой скоростей. Проломив какой-то забор под возмущенные вопли иностранной госпожи, «козлик» проскочил между двух хибар, тут перед нами появился распахнутый контейнер, в который мы все дружно влетели. А следом загрохотало, контейнер зашвыряло, в кабине запахло гарью. Однако стало ясно, что хотя реактивные снаряды поцеловались с поверхностью, мы из-за этого не разорвались и не раскрошились. Едва устаканилось, я дал задний ход.

Остатки левой хибары пускали вонючий дымок, похоже, тут недавно варили самогон для наших войск, обшивка же контейнера явно приняла на себя осколочный ветер и прилично защитила нас.

Я оглянулся на мадам, кожица ее лица превратилась из персиковой в серую как упаковочная бумага, а вот Коля продолжал что-то невозмутимо жевать.

Где-то вдалеке вырос огненный грибок.

— Кажется, накрылись наши обидчики, — подытожил Кукин, — и, похоже, мадам не против.

— Ладно, не травмируй женщину, — отозвался я. — Пускай думает, что джигиты нас только попугать хотели.