Лицо Ибрагима помрачнело - знак, что он схватывает суть моего сообщения. Я сов-ладал с дрожью...

- В счетных книгах, которые ведет Камаль, только девятьсот десять в Табе и восемь-сот в других деревнях.

Я крепился, глядя, как его лицо наливается кровью.

- Ты уверен, Ишмаель?

- Да будет Аллах мне судьей.

Ибрагим ворчал и раскачивался взад и вперед в своем большом кресле. Пальцем он поманил меня ближе. От страха я чуть не прокусил губу.

- И что же от всего этого получается? - спросил он.

- Плату за семьдесят два участка Камаль с дядей Фаруком берут себе.

Ибрагим снова поворчал, протянул руку и потрепал меня по щеке. Я этого никогда не забуду, ведь он это сделал в первый раз за все время. Он погладил меня по тому месту, которое раньше столько раз шлепал.

- Ты позволишь мне ходить в школу?

- Да, Ишмаель. Иди в школу и учись. Но ни одной живой душе никогда не говори об этом, а то я отрублю тебе пальцы и сварю их. Понял?

- Да, отец.

Все произошло так быстро, что я не успел объяснить или даже убежать. Камаль, ко-торому было девятнадцать, схватил меня за коровником, сбил с ног, прыгнул на меня и стал душить и бить головой о землю.

- Собака! - кричал он. - Убью!

Я лягнул его ногой изо всех сил, еще раз, ... пять раз. Он заревел от боли, отпустил меня и упал на колени. Я вскочил на ноги и схватил вилы. Камаль пополз, все еще со-гнувшись, и ринулся на меня. Я ударил его, он снова вскрикнул и, шатаясь, побрел по ко-ровнику. Он нашел другие вилы и угрожающие двинулся на меня.

- Собака! - прошипел он.

- Камаль! - Он повернулся к вошедшей матери. - Не трогай Ишмаеля!

- Что ты знаешь, сумасшедшая старуха! Свинья! Ибрагим даже не спит с тобой!