— Врачи сказали, что это у неё из-за слепоты. Эмоциональный шок, посттравматический синдром, одно на другое налегло. Бедняжка, иногда я смотрю на неё, и мне кажется, что у меня сердце разорвется.

Девушку звали Алиной, а её тетку — Ириной Евпатьевной. За те пятнадцать — двадцать минут, что она говорила, Лекс узнал почти всё о нелёгкой судьбе этих двух женщин, одна из которых не могла ходить и говорила только обрывочные, ничего не значащие фразы, а другая, скрепя сердце, несла свой крест.

Потом Евпатьевна вдруг опомнилась, что рассказывает всё совершенно незнакомому человеку. Извинилась, ушла, а Лекс выкурил ещё две или даже три сигареты, прежде чем вернулся к себе и лёг спать.

Сон тогда долго не шёл. Лекс ворочался, перед глазами стояла даже не девушка, а её кожа, бугристая от шрамов давно заживших ожогов. Фредди Крюгер женского пола.

С Евпатьевной они ещё пересекались несколько раз, на балконе или в тамбуре на лестничной площадке, но она больше не пыталась заговорить с ним. Впрочем, отношение изменилось. Теперь соседка даже иногда первой здоровалась, а перекидываясь ничего не значащими фразами, они могли обсудить что-то вроде погоды или каких-то бытовых проблем.

Через пару недель Евпатьевна случайно обмолвилась, что в Китае могут сделать операцию, которая восстановит зрение, но стоит она больших денег, почти пятьдесят тысяч долларов. Разговор был буквально на ходу, и упоминание об операции прозвучало вскользь, на фоне подорожавшей коммуналки и каких-то продуктов.

«Китано апгрейд», сеть из лучших нейрохирургических клиник в Юго-Восточной Азии. Собственные лаборатории, фармацевтические компании и несколько крупных корпораций в качестве акционеров. Недавно Лекс и пара его сетевых партнеров написали эксплойт, с помощью которого слили и выложили в свободный доступ клиентскую базу одной из клиник «Китано». Не из-за хулиганства — заказчики, кто-то из триад, заплатили за это полсотни килобаксов.