Окидывая помещение быстрым взглядом, Хорт заметил слева, под высоким узким окном женщину. С видом полного изнеможения она прислонилась к стене — ровно на таком расстоянии, что ее нельзя было отнести к парламентерам, но позволяло слышать все до единого слова. Видимого оружия у нее не было — не то, что у ее вооруженных до зубов собратьев. Краем глаза приглядывая за ней, Хорт следил за переговорами, хотя видеокамера и без того фиксировала все происходящее. Женщина шевельнулась. Заметив его взгляд, со слабой улыбкой подставила свету пустые ладони. Глаза Хорта скользнули по ее рукам, рукавам, комбинезону, и… какого черта?!

Переговоры меж тем подошли к своему логическому концу. Парламентерам было велено убираться подобру-поздорову с полным списком пожеланий правительству и генералу Кубаеву лично. Те уже повернулись к выходу, как поднялась рука патрульного: жест, странным образом напомнивший Сандре одновременно ученика, готового отвечать, и — командира, призывающего к вниманию. Голос его был ровным и звучным:

— Патруль предлагает отпустить тяжелораненых, детей, женщин…

Сергеев, плотный бородатый шахтер, ведущий переговоры, подавшись к патрульному, плюнул ему в ноги.

— Спохватились! Где вы были, когда наши женщины и дети бежали от болезни на «заградительный» огонь Кубаева? Думаешь, их теперь пощадят?

Наблюдатель слегка повернул голову — и парламентер от правительства поспешно и скомкано пообещал всяческую неприкосновенность и правосудие тому, кто выйдет сегодня до полуночи безоружным и раскаявшимся.

— Патруль проследит за соблюдением договоренности, — закончил внимательно слушавший Наблюдатель. И, слегка шевельнув кистью руки, указал в сторону Сандры:

— …а также инопланетных медицинских спецов…

Теперь все оглянулись на Сандру. Та поспешно оттолкнулась от стены и схватилась за бок. Сергеев хмыкнул:

— Доктор, а этот, оказывается, к вам!