Работать на вас казалось более почетным, чем на него. Несмотря на то что я прочно застряла в Протокольном отделе, я, как мне казалось, помогала Департаменту полиции реальными делами… Однако после того, как я посмотрела запись видеоконференции директора с Руководящим Советом, – кажется, вчера? – у меня появились сомнения. В основном говорили вы, – Годсен вообще не появился на экране, – но каждый раз, когда вы открывали рот, мне казалось, что я слышу его голос. – В тоне Койны отчетливо слышалось негодование, которое она и не пыталась скрыть. – После вашего объяснения, почему вы продали того лейтенанта, Морн Хайленд, – а именно, чтобы ваш Ник Саккорсо мог использовать ее по своему усмотрению, – мне показалось, будто все то, что мы призваны защищать, рушится… Когда директор предложил мне этот пост, я хотела отказаться. Однако потом у нас с ним состоялся разговор, – быстро продолжала Койна. – До этого неофициальных бесед у нас с ним не было, и я не чувствовала в нем той убежденности, которую ощутила во время разговора. Он дал мне все полномочия, о которых я когда-либо могла мечтать. Эти полномочия не снились ни Год-сену Фрику, ни мне, когда я работала на вас. Директор заявил, что хочет, чтобы я работала честно. – Койна сделала еле заметный жест раздражения, говоривший о неудовлетворенности своими объяснениями. – Я не могу изложить происшедшее лучше. Кроме того, – заключила Хэнниш, глядя прямо в глаза Лебуола, – разговор об этом за спиной директора похож на предательство.

– Это его великий дар, – спокойно ответил Лебуол. – Так он благодарит за преданность. Если вы испугались, что одна поддались на подобного рода уговоры, взгляните на Мин Доннер… Впрочем, разрешите истолковать вам другую мысль, которую вы, возможно, упустили, и раскрыть неизвестный вам ранее факт… Мысль заключается в следующем.