Зачем же он снова вел меня туда? ... К жилищу Торвильда я подошел затемно. Дом, и без того мрачный, стоял на отшибе, и сквозь бычачий пузырь окна ко мне не просочилось ни лучика. Я огляделся. Луна бросала на фьорд мерклый тусклый свет. А весь Несьяр молчал, не тявкнула ни одна собака. Еще раз оглянувшись на хутор, я был неприятно удивлен странным запустением некогда многолюдного селения. Рука покрепче сжала дорожный посох. Чутье подсказывало, что только в этом доме еще не спят, и, может, только в нем еще теплилась жизнь. Да! Сквозь густую, неотступную ночь наружу проникала ласковая песенка, похожая на колыбельную. Слова были еще неразличимы, но манили, как моряка влечет едва заметная черная полоска земли среди пустого, бескрайнего океана. Я легонько постучал в покосившуюся дверь и отступил. Мелодия оборвалась на припеве - Кто там? - послышался испуганный девичий голос. - Не пустишь ли дорожного человека на ночлег, красавица? - подумал я, но на всякий случай постучал еще раз. Вот-вот сейчас раздастся голос старого кузнеца: "Кого там чёрт принес в эдакую темень?!" Но за дверью молчали... - Не здесь ли живет мастер Торвильд, молодая хозяйка!? - и я живо представил себе кузнеца, каким он был некогда, каким я его запомнил с того самого дня, когда Харбард увел меня за собой, наградив прежнего хозяина драгоценным перстнем. - Я не слышу, добрый человек, твоих слов, - отвечал мне тот же девичий голос, от которого кровь резво припустилась по жилам, а воображение дорисовало всякие подробности...- но Господь щедро одарил своих грешных детей. Я, кажется, понимаю, что ты спрашиваешь. Дядя умер прошлым летом, теперь здесь живем мы с матушкой... Погоди, я открою... Верно, у кузнеца была младшая сестра - Берта. Она, в общем-то не злобливая женщина, прозвала меня маленьким язычником лишь за то, что я и мысленно не молил Господа-Иисуса ни о чём - не бил распятому поклоны, не бегал в церковь, и не возносил ладоней к кресту. Да и Торвильд слыл не таким скверным человеком, каким мог показаться иногда в подпитии.