Барни отвернулся и поднял вверх глаза. Одеть девушку оказалось выше его сил, ему никогда не удастся сделать это. И потом, сокрытие трупа будет свидетельствовать далеко не в его пользу. Когда ее найдут, все равно кто-нибудь вспомнит, что видел ее входящей в отель. Бросить ее в коридоре или перенести в другую комнату – тоже абсурдно. Официант уже заметил, что кто-то есть в его ванной...

Менделл снова вытер, а потом и вымыл руки и лицо, на этот раз теплой водой с мылом. Потом он прошел в комнату, поднял с пола свои вещи и оделся. Его номер убирали, и горничная не придет раньше завтрашнего утра. А за это время он сможет очутиться уже в Сан-Франциско, там можно сесть на корабль на Гавайи или, может быть, на Филиппины...

Он нашел рубашку, надел ее, застегнул, сперва неправильно, расстегнул и снова застегнул. Узел галстука причинил ему немало хлопот: ему никак не удавалось затянуть его, и Барни снова весь вспотел. В конце концов, он оставил его свисающим с шеи самым небрежным образом, надеясь, что пальто скроет это. Пиджак был сухим, но плащ еще не высох. Он накинул его, подобрал с пола свою шляпу, как раз с того места, где она осталась после стычки с неизвестным, и направился к двери. Тут он обнаружил, что идет босиком. Он вернулся, надел носки и все еще сырые ботинки. Выйдя в коридор, Барни запер дверь, прислонился к ней и попытался отдышаться, посматривая в сторону лифта, прибытия которого ожидали мужчина и женщина в вечерних костюмах. Менделлу хотелось спуститься в лифте одному, но в такой ситуации это было невозможно, а ему необходимо выйти из отеля.

Когда он подошел к ним, мужчина бросил на женщину многозначительный взгляд, но Барни сделал вид, что не замечает их. Женщина, вероятно, решила, что он пьян. А если бы она видела то, что было у него в ванной... В лифте он посторонился, стараясь занять как можно меньше места, и снял шляпу. В холле толпа немного рассеялась. Он сделал несколько шагов в сторону, чтобы дать возможность женщине и ее спутнику обойти его. Потом на мгновение Барни остановился возле пепельницы, ужаснувшись от мысли, что ему надо пересечь холл и выйти на улицу. Девушка, что стояла у лифта, была очаровательно черной. Она дотронулась до его руки и произнесла: