– Боже мой! Хватит врать! Вы убили ее или нет?! Воротничок душил Менделла. Он запустил палец за воротник и рванул его, оторвав пуговицу.

– Не знаю, – ответил Барни. – Не думаю, что я убил ее. Как бы ни был пьян человек, такие вещи он запоминает. – Он вытер свое покрасневшее лицо обшлагом рукава и продолжал: – Не помню даже, чтобы я ее вообще видел после того, как послал ее подальше на углу Дорберн-стрит и Рандольф и попросил оставить меня в покое.

– Ну все, хватит! Идите вы!.. – бросил Мерсер и отправился в редакцию писать статью, оставив другого парня из "Сан Таймс" послушать конец допроса.

Лейтенант Рой и инспектор Карлтон принялись о чем-то беседовать. Потом Рой сел на кровать и отечески положил руку на колено Менделла.

– Почему вы надели один чулок на ногу девушки?

– Я хотел одеть ее и спрятать тело.

– И почему вы этого не сделали?

– Я понял, что это сумасшедшая мысль.

– А вы не сумасшедший?

– Достаточно, Рой! – бурно вмешался Грацианс. – Чего вы добиваетесь? Собираетесь отправить парня на электрический стул?

Зазвонил телефон. По-прежнему улыбаясь, Рой снял трубку, потом посмотрел на инспектора Карлтона.

– Вызов из провинции Эггл-Риверс. Вызывают Менделла. Это летняя резиденция Эбблинга?

Карлтон подошел к стулу, на котором сидел Менделл.

– Передайте ему трубку.

– Говорите! – лейтенант протянул трубку Менделлу.

– Алло! Барни Менделл слушает.

– Барни, мой мальчик! – Голос судьи Эбблинга с его гарвардским выговором казался далеким и сухим, будто плохо работала связь. – Часами не могу дозвониться до вас. Не могу не выразить удовольствия, которое доставляет мне звук вашего голоса.

– Мне тоже приятно вас слышать, – ответил Менделл.

– Как вы знаете, – осторожно произнес Эбблинг, – радостная весть о вашей выписке из больницы застала Галь на Бермудах. Она вернулась со всей возможной быстротой. Я могу поговорить с ней, Барни?