– Галь здесь нет, – ответил Менделл.

– Нет? – в голосе Эбблинга прозвучало беспокойство. – А, ну конечно, как глупо с моей стороны! Галь мне утром звонила, что все самолеты, вылетающие сегодня утром с Бермуд, переполнены и что она собирается нанять частный самолет в Майами, чтобы обязательно прилететь в Чикаго сегодня днем.

Плечи Менделла содрогнулись, потом дрожь пробежала по всему его телу. Он хотел говорить и не мог. Галь любила его! Галь летела самолетом, чтобы быть с ним! А он во второй раз усомнился в ней! Как он мог сделать это?! Трубка выпала из его рук, но лейтенант Рой поймал ее. Голос судьи Эбблинга снова послышался в аппарате, на этот раз громче и пронзительней.

– Что там происходит, Барни? Почему вы мне не отвечаете? Что-нибудь случилось?

Менделл закрыл лицо руками. Мужчина не может плакать, но он имеет право смеяться. Барни начал хохотать и никак не мог остановиться. Его смех заполнил комнату, а потом и коридор. Барни все еще смеялся, когда инспектор Карлтон и лейтенант Рой по просьбе Грацианса вывели его через служебный вход отеля и посадили в полицейскую машину.

Да, мистер Эбблинг, безусловно, что-то шло не так, как надо!

Глава 4

Все эти переживания окончательно опустошили Менделла. Было такое ощущение, будто звонок судьи Эбблинга и весть о том, что Галь наняла самолет, чтобы побыстрее встретиться с ним, и что она в это время уже, наверное, в Чикаго, парализовали его мышцы. Барни казалось, что он утратил все чувства, и что у него осталась одна лишь зубная боль.

Его камера в отделении полиции была очень маленькой, меньше, чем палата в больнице, где он находился, пока доктора не решили, что он выздоровел. Барни не мог сказать, утро сейчас или вечер. После того как дежурный сержант оформил его задержание, лейтенант Рой отобрал у него часы, галстук и шнурки от ботинок ради его собственной безопасности. Менделл сел, опершись на спинку кровати, и принялся читать статью Джоя Мерсера в последнем выпуске "Сан Таймс". Заголовок гласил: