Высшая достоверность заключается в том, что подлинное Морево, в моем лице, явится им чуточку попозже, без предупреждений, без предостерегающих знаков, видений, пророчеств и тому подобной чуши... Явится, непременно явится: уж коли пришла мне пора и прихоть возвращаться в лоно моей матери Вечности, так я и забаву мою, весь этот мирок, с собою захвачу. Но чудеса в решете: вроде бы и Морево иссякло, как они его себе понимают, и комета - на самом деле не комета, и я о своих намерениях никого не уведомляю, а истина - вот она, продолжает распространяться по империи со скоростью холеры! Из ложных посылов - истину извлечь! Быть подобного не должно, однако - есть! Поневоле сам станешь жертвой суеверий и невежества, наслушавшись всей этой дури о знамениях.
- Так-таки и руны!
- Именно что руны, сиятельный господин Зиэль! Вы человек военный, вам до этих премудростей и дела нет, а наша старая Горулиха, колдунья, она по этой части на все окрестные деревни первая! Так вот она руны те небесные, что комета прочертила, сама видела и прочла: "Погрязли во грехах!"
- Погрязли?
- Да. И напрасно смеетесь, пресветлый господин Зиэль! В первый же праздник - ноги стопчу, а обегу все храмы, и в каждый пожертвую от души, каждой богине, каждому богу - никого не обижу, никого не забуду! Трактир мой небогат, да уж тут не до жадности! И вам того же советую. Кто ваш бог - Ларро, небось? Вот ему и поднесите, поклонитесь без гордости. Глядишь - всем миром-то и отмолимся от страшного.
- Жуть от твоих слов пробирает до самой печенки, матушка Даруна. Принеси-ка мне еще кувшинчик имперского, дабы мне изнутри согреться против ужаса... и церапок побольше: перчик у тебя - ох, забористый!
- Бегу, бегу!
Моему старинному знакомцу Ларро, Богу Войны, которому я вроде бы... как бы... проиграл в нашем старинном споре по поводу маркизов Короны... Хотя, если строго судить - никто из нас не одержал победы... Но, чего там мелочиться - я бы поднес, проставился бы, да только он кровь человеческую почитает, лишь от нее одной хмелеет, а я кровь редко пью, без радости, мне бы простейшего имперского вдоволь и кушаний всяких разных... Отмолятся они...