— Ничего подобного. Я продам этого раба, как паршивую скотину. И мы еще посмеемся позже над гномами, которые получат вместо полновесного золотого драный медяк.

Глубоко вдохнув пахнущий гарью воздух, старик усмехнулся:

— Хороший день. Две сотни головорезов пополнят наши заставы у Фрист-ог-Кальдских пределов. Дождь смоет остатки проклятой богами крепости. И я еще заработаю на предстоящей сделке… Боги Слаттера любят наш род…

Хейдер, лежащий в холодной воде, с ненавистью посмотрел на отца, наклонившегося к нему. Лорд спросил:

— Я не пойму только одного, ублюдок. Почему ты решил, что сможешь свергнуть меня? Неужели ты не понимал, что я узнаю о наемниках еще до того, как монеты лягут в их кошель?

— Я не хотел свергать своего господина, — сипло ответил пленник, с трудом шевеля разбитыми губами и приподнимая голову над водой. — Я всего лишь хотел взять то, что принадлежит мне по праву.

— По праву? Да ты точно безумен! — засмеялся Дейст. — Это мои земли, и я здесь — закон и порядок! Я, я буду решать, кто из моих сыновей получит в управление Ланграссен! О каком праве ты, жалкий недоносок, смеешь говорить?!

— О праве наследия, отец. Ты обещал признать за мною старую крепость у перевала Лэгпасс. И не моя вина, что из-за королевского декрета я не получил обещанного! Крепость Лэгпасса — моя. И я имею полное право носить перечеркнутый герб Ланграссена.

— Ты идиот. Разменять четверть века и верить, что я отдам часть моих земель незаконнорожденному? И кому? Кто даже не смог найти верных людей, способных драться за него! Они предали самозванца перед первым же сражением!

— Значит, я найду тех, кто не предаст. Крепость Лэгпасса будет моей.

Стоявший рядом Болард усмехнулся, шагнул в лужу и с издевкой бросил в лицо наглецу:

— Твоя мать была честной женщиной. Она умерла в поле, как и подобает крестьянке, и не пыталась требовать от своего лорда богатства и славы.