Лифт ждет. Двери не закрываются. Полминуты. Минута.

Этого не может быть! Не должно быть!

Отшатываюсь, бегу по лестнице. Сзади, выстрелом в спину, доносится глухой смешок.

Ах, хозяин, ох, хозяин, умилялась память. Хочешь примерить этот давно забытый случай еще раз? Да, ты не боишься ездить в лифте, просто опасаешься. Но что скажешь насчет прогулки вдоль трамвайных путей? Помнишь, возвращался домой ночью? В кармане — жалкая десятка, на «мотор» не хватает: нужен хотя бы полтинник. Топать по дороге — целый час, если через пустырь — минут сорок. Решил срезать?

Разумеется, темно. Страшновато. Один, ночью. Пустырь чертов — ни строений каких, ни огонька, ничего. Бреду вдоль рельсов, спотыкаясь о колдобины и надолбы. Хрустят под ногами замерзшие, чуть припорошенные снегом стебли полыни. Или что тут растет? Сорняки, в общем, хрустят.

На кой свернул? Шел бы себе по асфальту — светло, машины ездят. А здесь? Так не возвращаться же? В самом деле — пожимаю плечами. Засовываю руки поглубже в карманы — холодно.

И я по шпалам, опять по шпалам иду домой по привычке, бормочу под нос старую-престарую песенку. Недолго уже, давай, парень, шевелись. Раз-два.

Дыхание — облачка пара в морозном воздухе. Вдох-выдох.

Лязг. Грохот. Стучат приближающиеся колеса.

Трамвай? Ма-ать! Спешно отпрыгиваю в сторону. Оглядываюсь.

Ничего. Ни света фар, ни…

Лязг! Грохот! С противоположной стороны.

Оборачиваюсь — пусто.

— С ума сошли?! — кричу в темноту. — Вагоновожатые, вашу мать! Ни хрена не…

Пячусь назад, понимая, что работники депо, скорее всего, ни при чем.

И снова громыхание. Слева. Справа. Отовсюду. Кажется, что тебя сейчас переедут, раздавят, сплющат. Раскатают в лепешку, кровавый блин из костей и сухожилий. Я дико ору и бегу. Наугад, навскидку, петляя, как заяц. Бегу, падаю, вскакиваю, мчусь, не разбирая дороги. Дальше! Прочь!