– Вы там что, оба с ума сошли?! – едва не упав с табурета от неожиданности, завопил гном. – Секретно и одновременно! Мыслимое ли дело через имперскую границу по-шпионски лезть? Ладно бы в какую Америку или Японию, не велика беда коли поймают – по шее надают и назад депортируют, эка невидаль. Но если отловят на имперской границе, то жуть чего будет!

– А поконкретней? – вклинился в разговор любознательный Глеб.

– Фиг его знает, – мрачно буркнул Федул. – Но ничего хорошего. Они, погранцы, небось первым делом боевую магию применяют, а уж после допрашивают задержанного, мол, зачем хотел проникнуть на запретную территорию, с какими вредоносными целями и террористическими намерениями… Типа, посмертно интересуются.

– Ладно, вы там паникуйте себе на здоровье, но не увлекаясь, – оглянувшись назад, скороговоркой дозволил бабай, – а то мне идти пора, Нифонт зовёт. Главное, из дома никуда не уходите, ждите меня, я скоренько! – Экран над магическими шарами мигнул раз-другой и погас.

– Спасибо, благодетель, за разрешение, – проворчал гном, слезая с табурета. – Вот уж порадовал так порадовал! Мда-а… – Федул не оборачиваясь затопал к выходу из комнаты; Глеб, прихватив табурет, отправился следом за ним, на кухню.

Мрачный гном, не обращая внимания на парня, старательно обследовал продуктовые внутренности холодильника, выудил оттуда початую бутыль с томатным соком и, мыча от отвращения, выпил из горлышка сколько смог. Глеб, усевшись на табурет и закинув ногу на ногу, терпеливо ждал, когда тот закончит демонстративно страдать.

– Беда, – отдышавшись, с горечью сказал Федул, – ой и беда!

– Ты о походе? – Глеб взял со стола милицейскую дубинку: весил инструмент власти вполне солидно и убедительно. – Да ты не бойся, прорвёмся! Ангел не дурак, абы кого в проводники не наймёт.

– Да я не про то, – с пренебрежением отмахнулся гном, – подумаешь, и не в таких переделках бывать приходилось… Пиво у нас закончилось! И вина нету. И денег, – убито закончил он. – А томатный сок, поверь, неважная замена и тому и другому. От него в животе одна лишь тяжесть и на скорбные философские раздумки тянет. Скажем, о смысле жизни… Или о роли классической литературы в духовном развитии подрастающего поколения, бр-р!