Блэйн вытащил пачку жевательного табака и, отправив в рот солидную порцию, протянул пачку Маккуэйду. Тот молча покачал бритой головой.

Панчо, подгонявший что-то в своем снаряжении, искоса взглянул на Хокинса, углубившегося в «Плэйбой», и бросил в него катушку «скотча».

— Эй, Билли! — позвал он, перекрикивая рев двигателей и магнитофона.

Индеец, разрисовывающий себе лицо черной краской, оторвался от зеркальца и вопросительно взглянул на радиста.

— Слушай анекдот. Приходит парень к девчонке и говорит: «Я хочу жить с тобой». А она ему: «Я тоже, давай дом купим!»

Билли молча смотрел на него.

— Ну, понимаешь, она хотела дом, а он совсем другое имел в виду, — начал было Хокинс, но потом махнул рукой.

Билли пожал плечами и снова вернулся к своему занятию, обдумывая слова Хокинса.

Продолжая жевать табак, Блэйн, как обычно, протянул каждому по очереди пачку. Как это бывало не раз, все дружно отказались.

— Да убери ты эту гадость! — возмутился Панчо. — Что ты мне ее в морду суешь?

Блэйн спрятал табак.

— Вы что, мужики, все в педики записались? Эту штуку нужно жевать каждый день, и тогда заделаетесь такими сексуальными динозаврами, как я!

— Ты и вымрешь скоро, как они! — прокричал ему Панчо.

Все дружно заржали, даже Билли.

Дилан с удовольствием принял участие в общем веселье. Давно уже ему не было так хорошо, и было здорово снова оказаться среди своих ребят. Снова почувствовать это незабываемое напряжение перед боем, когда остро ощущаешь опасность, но она не пугает, потому что рядом люди, с которыми побывал в деле и которым веришь, как самому себе. В ребятах Датча сразу угадывалась спокойная уверенность профессионалов. Не было той нервозности и показной бравады, так свойственной новичкам.

Датч искоса взглянул на Дилана и зажег сигару.