— Тони Поуп и его «Основное ядро» — в прямом эфире на месте действия и в вашем доме, — заговорил он, глядя прямо в камеру, как будто пытался загипнотизировать зрителей. Этот наглый самоуверенный взгляд всегда приковывал к себе внимание — в нем чувствовались властность и уверенность. — Это сцена из Дантова «Ада», — продолжал он, на долю секунды повернувшись туда, где шла перестрелка. — Изматывающая жара, огонь и дым, крики умирающих — а воротилы наркобизнеса продолжают терроризировать Лос-Анджелес, ведя открытую войну за господство на улицах. Кто же, черт побери, тут правит бал? Разумеется, не полиция, которую превосходят как по численности, так и по вооружению и которая просто не в состоянии справиться с ситуацией. Не пора ли мэру, отсиживающемуся в своем летнем домике на озере Тахо, объявить военное положение, ввести национальную гвардию и положить конец кровопролитию?

Уж теперь-то этот подонок наверняка оставит свое озеро и примчится. Зачем просто сообщать новости, нужно создавать их, — с удовлетворением подумал Поуп. Тут его внимание привлек вой полицейской сирены, и он развернул камеру, чтобы снять стремительно несущуюся по тротуару патрульную машину. Она зацепила по пути его микроавтобус. — Хэрригэн! — в ярости отметил про себя Поуп. Он зацепил меня специально!

Эти двое терпеть не могли друг друга. Для «боевого уличного репортера» Тони Поупа лейтенант-детектив Майк Хэрригэн был паршивым неандертальцем, «фараоном», фашистом, который предпочтет прицепиться к представителю средств массовой информации, чем арестовать преступника. Для Майка Хэрригэна, выросшего на улицах Лос-Анджелеса и не терпящего всякого вздора, вроде болтовни Тони Поупа, тот был всего лишь выскочкой и зазнайкой. Впрочем, Майк презирал всех репортеров.