Внизу же город выглядел таким огромным, что казалось, он может поглотить галактики. На планете были другие континенты; по ночам они тоже сияли огнями цивилизации. В море света не было островков темноты; у с'атлэнцев не хватало места для такой роскоши, как парки. Тафу это нравилось; он всегда считал парки вредными излишеством, создаваемым с единственной целью – напоминать цивилизованному человеку о том, как груба и неудобна была жизнь, когда оно было вынуждено жить на природе.

За время своих путешествий Таф познакомился с самыми разнообразными культурами и нашел, что культура С'атлэма почти не имеет себе равных. Это был мир разнообразия, головокружительных возможностей, богатства, в котором чувствовалась как жизненная сила, так и упадок. Это был космополитический мир, включенный в сеть, связывающую между собой звезды, легко усваивающий музыку, фильмы и сенсории, заведенные с других планет, и с помощью этих стимулов бесконечно варьирующий и трансформирующий свою собственную культуру. Город предлагал такое разнообразие развлечений и занятий, какого Таф никогда не видел в одном месте – туристу их хватило бы на несколько стандарт-лет, если бы он захотел перепробовать все.

За годы своих странствий Таф повидал чудеса науки и техники на Авалоне и Ньюхолме, Балдуре, Арахне и десятке других планет. Технические достижения, которые он увидел на С'атлэме, не уступали ни одному из этих миров. Уже сам орбитальный лифт был настоящим произведением искусства – говорят, такие сооружения строились в древности на Старой Земле до Катастрофы. На Ньюхолме когда-то построили такой лифт, но он рухнул во время войны, и Тафу нигде не приходилось видеть такого колоссального творения рук человеческих, даже на Авалоне – там от строительства подобных лифтов отказались по соображениям экономии. Движущиеся тротуары, трубоходы, заводы – все было по последнему слову техники и работало эффективно. Работало, похоже, даже правительство.