У боковой стенки шахты Кинсолвинг отыскал аварийную лестницу. Он направил луч фонарика вниз, в мрачные глубины, и содрогнулся. Свет не доставал до ревущего водяного потока, но Кинсолвинг слышал его назойливый адский грохот. Только удача убережет от того, чтобы сорваться со следующего уровня в поднимающуюся подземную реку.

Осторожно спускаясь, Бартон на каждом уровне считывал показания и установленной там аппаратуры, и на своем коммуникаторе. Температура по мере спуска поднималась, атмосфера становилась удушающей, и Кинсолвинг не снимал респиратора. Автоматическое рудокопное оборудование работало исправно. Кинсолвинг тряхнул головой. Кажется, всегда так и бывает. На уровнях с самым низким содержанием пород проблем меньше всего. Кинсолвинг продолжал пробираться вниз. Добравшись до пятого уровня, он почувствовал, как дрожат пластиковые ступеньки лестницы.

Включилась электроэнергия, аварийные огни моментально ослепили его. Ала решила не допустить дальнейших разрушений. Кинсолвинг испустил вздох облегчения, ныряя на уровень шесть. От спуска у него начали болеть плечи. Он был рад, что не придется карабкаться вверх: мускулы и так будут болеть целую неделю. При всех своих жалобах на приклеенное к столам начальство и чистоплюев-бюрократов старший инспектор понимал, что он сам едва ли лучше. И для чего ему нужны мускулы, когда неутомимые роботы добывают килограмм породы каждую минуту каждого двадцатичетырехчасового дня? Полная автоматизация на редкоземельных шахтах позволяла достигнуть чистоты продукции, неслыханной в давние времена на Земле.

Кинсолвинг решил связаться с Алой, когда мигающий огонек коммуникатора снова напомнил, что женщина настойчиво требует его возвращения. Бартон проигнорировал ее требование и нажал кнопку вызова лифта. Грохоча, лифт спустился сверху, Кинсолвинг втиснулся и нашел панель управления. При внимательном осмотре он увидел предупреждение об опасности на всех уровнях ниже восемнадцатого.