Кинсолвинг опустился до семнадцатого.

Когда он шагнул из лифта, поток воды плеснул из глубины в десяток метров и промочил одежду. Он вытер смотровые линзы респиратора и заглянул вниз, освещая фонариком бурлящую поверхность воды. Он понял, что нижние уровни этой шахты следует закрыть навсегда. Такого полного разрушительного эффекта из-за поступления воды при всем своем опыте он еще не встречал.

Кинсолвинг хотел повернуться, когда его глаза уловили нечто, что казалось неуместным. Узко направленный луч фонарика остановился на жестких кабелях. Бартон направил датчики коммуникатора на линию разреза, размышляя. Он знал наизусть все соединения проводов на этой шахте, но прошло несколько секунд, прежде чем понял, что это запасная контрольная электрическая цепь. Робот-шахтер врубился прямо в скалу, следуя инструкциям, на которые был запрограммирован. Так глубоко под землей обычное радио применять невозможно, а лазерная связь оказалась слишком дорогой или неприменимой на практике. Прочные провода шли от узла к трансмиттеру.

Кинсолвинг поискал в распределительной коробке провода, ведущие к датчикам робота.

Кто-то их перерезал, так что робот оказался неспособным предупредить оператора, когда встретился с подземной рекой.

– Саботаж? – спросил себя Кинсолвинг. Голос его прозвучал странным эхом внутри респиратора, и он чуть не сорвал с себя эту маску. Но инстинктивная проверка коммуникатора показала, что здешним воздухом больше нельзя дышать. Чтобы остаться в живых, Бартону была бы нужна более сложная маска.

– Возможно, летящие осколки пород перерезали провод, – размышлял он. – Вот и все. Осколки.

Кинсолвинг пополз на животе, наклонившись над самым краем восемнадцатого уровня с платформы лифта. Трансмиттер и перерезанный провод находились на два-три метра ниже, и он не мог твердо увериться в том, что видит, из-за бурлящей пенистой воды.