Уже начало темнеть, когда Тюха нашел то, что искал, – квадратную пластину с острыми кромками и ячеистой структурой. Ячея была достаточно густой, чтобы защищать ото всех видов оружия, применяемого на Бойле, но в то же время не мешала обзору.

– Вот это щит и есть, – пояснил Тюха, очень довольный собой. – Осталось только ручку приделать… Жаль, что второго не нашли.

– Так давай ещё поищем, – предложил Темняк.

– А больше негде, – развел руками Тюха. – Дальше улица перегорожена. Мы до самой стенки дошли.

Для наглядности он швырнул вдаль комок «хозяйской жвачки», беречь которую не приходилось, и тот, не пролетев и десяти метров, отскочил от какой-то невидимой преграды.

Темняк, прежде уже встречавшийся с аналогичными явлениями, препираться не стал и вслед за Тюхой двинулся обратно. Надо было спешить, поскольку приближалось время «сброса» – ежедневной процедуры выгрузки мусора, чреватой для зазевавшихся прохожих серьёзными неприятностями.

В общем-то они могли переночевать и здесь – нор вокруг хватало – но на Бойле стае полагалось находиться вместе. Иногда, вопреки правилам, устраивались и ночные схватки.

Свист, Тыр и Бадюг щитов тоже не нашли, зато каждый обзавелся «хозяйским костылем» – обыкновенной на вид палкой, менявшей свою длину в зависимости от угла наклона. Поставить её торчком – будет коротенькая тросточка. А перевернешь горизонтально – получится пятиметровая пика. Попадались «костыли» и с противоположными свойствами, то есть удлинявшимися в вертикальном положении, но эти спросом почти не пользовались, разве что подпирать бельевые верёвки.

«Костыли» сами по себе были тупые, к бою не годные, и, дабы устранить этот весьма существенный недостаток, боешники при помощи «хозяйской желчи», не только целительной, но и липучей, прилаживали к их концам капельки «вечной росы». Дело это было тонкое и к тому же связанное с немалым риском. Лопнет такая капелька у тебя в руке – и поминай как звали.