– Я же вам сказал, – он быстро огляделся по сторонам, словно нервничал. – Не задерживайтесь здесь, чтобы выяснить, что случилось.

Покиньте Кенд-Амрид сейчас же. Не оставайтесь ни на секунду дольше. Этот город проклят!

Наверное, нам следовало бы послушаться его совета, но мы не послушались. Мы принялись спорить, и это оказалось в известном смысле ошибкой, о которой нам пришлось пожалеть.

– Кто ты? – спросил я. – Почему ты единственный, кто в это время разгуливает по улицам?

– Я врач, – ответил он, – или б ы л им!

– Ты хочешь сказать, что тебя исключили из гильдии врачей? – предположил я. – Тебе не позволяют заниматься практикой?

Снова бесконечно горький смех – смех на грани безумия.

– Меня не исключили из нашей гильдии. Я просто больше не врач. В наше время я известен, как Обслуживатель Типов Третьей Градации. Эти Типы Третьей Градации – человеческие существа! – эти слова перешли в крик страдания. – Я был доктором – все мое образование побуждало меня сочувствовать своим пациентам. – А теперь я, – зарыдал он, – механик. Моя работа – осматривать человеческие машины и решать, можно ли заставить их функционировать с минимальным уходом. Если я решаю, что их нельзя заставить работать таким образом, то должен обозначить их для отправки в лом, а части пойдут в банк для использования в здоровых машинах.

– Но это же чудовищно!

– Это чудовищно для всякого жителя, – тихо отозвался он. – А теперь вы должны немедленно покинуть этот проклятый город. Я и так уже слишком много сказал.

– Но как возникло такое положение? – настойчиво спросил Хул Хаджи. – Когда я в последний раз был в Кенд-Амриде, жители показались мне обыкновенным практичным народом – тускловатым, может быть, но это все.

– Есть практичность, – ответил врач, – и есть человеческий фактор в человеке. Вместе они означают Человека. Но дайте одному фактору поощрение, а другой зажимайте, и вы получите одну из двух крайностей – с точки зрения человечности.