И вот, через много лет, Хозяину вновь захотелось показаться . Кому? Пожилой уборщице (лет пятидесяти) с рыхлым грушевидным телом, втиснутым в несвежую униформу. Женщина переползала из номера в номер, таща за собой пылесос. Голый Ковалев азартно ждал, расположившись фасадом к двери. На кровати было разложено белье — якобы человек переодевается. Тетка входит — и такой конфуз! Эта зрительница, как ни странно, устраивала Хозяина; откровенно возбудился Хозяин в предвкушении экзотичной шутки. Однако время шло, пылесос гудел где-то в коридоре, — и никакого продолжения, никакой разрядки. Ковалев ждал, теряя терпение. Стоял на одном месте, практически не меняя позы. Хозяина уже приходилось стимулировать, согревать: прохладно было. Проклятая тетка не входила. Добрых полчаса минуло, прежде чем Ковалев надел трусы, майку и выглянул в коридор.

Уборщица пропустила его комнату. Проползла со своим пылесосом мимо. Какими соображениями она руководствовалась, решая, где надо убирать сегодня, а где завтра? Черт ее знает. Но веселый прапор остался в дураках — это без вариантов.

И возникает законный вопрос: может, вовсе не Хозяин решил показаться , а сам Ковалев — дурь взыграла, мальчишество?

Очередное унижение для Хозяина…

Многовато унижений, тоскливо думал наш герой. И все, как назло, в один день. Сначала — уборщица, ленивая тварь. Надо было жалобу на нее, гадюку, накатать. Потом он отдал собственный номер шапочному знакомому. В номере осталась женщина, которую желал Хозяин, и это — прямое оскорбление. Плюс напился, хотя прекрасно знал, что Хозяин этого не любит…

Картинка сложилась.

Ковалев не уставал повторять Хозяину, что Он свободен, абсолютно свободен, причем, гарант этой свободы — сам Ковалев. И что получилось? Гарант обделался. Так почему Хозяину было не взять свою свободу и не уйти? Похоже, это и есть ответ на все вопросы. «Я виноват… — шептал Ковалев в мокрую от слез подушку. — Я не справился… Он плюнул на меня, и правильно сделал…»